Записки паломника
Галина Дигтяренко
Как
ни старайся, а Господь все устраивает к нашему спасению. Уж как нам с подругами
хотелось провести свой отпуск (драгоценные две недели) за границей, где все
включено, ан, нет! Не хватило одного загранпаспорта, конечно же, моего –– к
моменту отпуска он оказался бессовестным образом просроченным, пришлось заводить
другой. Но тут на моем пути встало Провидение. Пять раз я ездила в паспортный
стол, чтобы сдать документы вежливому молодому человеку, который с завидной
периодичностью забывал сообщить какую-нибудь важную деталь. Через две недели
посещений госучреждения я поняла, что за границу мы точно не поедем, а
отношения с молодым человеком могут стать менее официальными. Надо отдать
должное подругам –– несостоявшуюся заграницу они восприняли смиренно.
Говоря
честно, никто из нас троих точно не знал, куда хочет поехать, желали одного –– к
морю, но в какую часть земного шара было неведомо. Я предложила на Соловки, там
тоже было море и замечательная природа, но как ни уговаривала подруг, они не
захотели – подавай им Юг и все тут. Однако Юг –– понятие растяжимое. Это тебе и
Кубань –– край двух морей: Азовского и Черного, где вдоль моря проходит аж 740 километров, и
Крымский полуостров с протяженностью береговой линии свыше тысячи километров.
Где бросить якорь? До отъезда оставалось полторы недели, а у нас не было ни
билетов, ни места прибытия и ни одной светлой мысли в голове.
Не
удержалась, поделилась своей «бедой» на работе. Коллеги проявили заботу и
отправились в интернет искать подходящее место. Оно сразу же и нашлось –– православный
пансионат Фавор, недалеко от Алушты. В сети было размещено скромное объявление
об этом месте и выданы реквизиты для перечисления денег с разъяснением, что часть
средств от оплаты проживания идет на пожертвование храму во имя святой
блаженной Ксении Петербургской в поселке Рыбачье. Посмотрели еще раз в Интернет
– есть такой поселок, нашли и сайт храма, и фотографии пансионата,
расположенного высоко на горе, согласно названию. Позвонили отцу Игорю ––
настоятелю храма. Батюшка оказался настоящим. Любезно все рассказал, объяснил,
как доехать, сказал, что непременно встретит, и номер забронирует. Оставалось
уговорить подруг. Но делать этого не пришлось –– как услышали о св. Ксении
Петербургской, сразу отправились на вокзал за билетами. Но здесь нас ждало искушение
–– билетов не было, ни туда, ни обратно…
Стали
молиться, пошли к духовникам, и когда благословение на поездку было получено, откинули
все сомнения относительно того, что в Рыбачье мы попадем. Так и вышло. С
третьего раза, за три дня до отхода поезда купили билеты. И туда, и обратно.
Описывать
поезда южного направления РЖД не буду, отмечу лишь, что современному человеку
спасаться можно начинать прямо в них. До Рыбачьего доехали, как и полагается,
за сутки. И вот, наконец, мы на месте. Нас встречает о. Игорь на джипе. Пока
едем по горной дороге к пансионату, вспоминается остров Анзер и застрявшая
группа паломников человек в 150. Разбушевавшееся море не хотело пускать нас
обратно на Соловки. В приближавшейся к Анзеру ночи женщин небольшими группами развозили
к месту ночлега монахи, по дорогам, которые специально для этих целей на диком
острове никто не прокладывал. Самый захватывающий аттракцион по сравнению с
этим ничто. На невероятной скорости, с непредсказуемыми поворотами, в гору,
минуя рытвины, выбоины и ямы, на микроавтобусе мы буквально взлетели к
деревянному домику, где предстояло дождаться хорошей погоды. Отец Игорь водит
машину так же. И не удивительно, свободного времени у него практически нет.
Ведь помимо пансионата и всех хозяйственных дел, с ним связанных, он является
настоятелем двух храмов –– во имя св. блж. Ксении Петербургской в п. Рыбачье,
и во имя св. вмч. Георгия Победоносца в соседнем поселке Малореченское.
***
Отец
Игорь появился в этих местах не так давно. Раньше он и не думал, что будет
священником. Родился в Симферополе в атеистические времена, если бы не верующая
бабушка, о Боге, наверное, и не вспоминал бы. На Пасху, правда, в храм ходил, с
мамой, да и в душе Бога не отрицал, но, по его же собственным словам, в
духовной жизни не участвовал.
Когда
Игорю было 17 лет, он учился в военном училище, готовился стать офицером. Но в
это время умерла бабушка. Мама отправилась в храм разузнать, как правильно,
по-церковному, похоронить старушку. Ей начали объяснять, как отпевать, сообщили
о том, что нельзя просто так жить, а надо исповедаться, причащаться, ходить в
храм, рассказали о том, что за наши грехи мы дадим ответ на Страшном Суде.
После этого мама начала воцерковляться, а потом стала приобщать к церковной
жизни и сына.
«Три
года я сопротивлялся, –– рассказывает о. Игорь, –– за это время отслужил в
армии, поступил в экономический университет, надеясь на хорошую работу в
дальнейшем. Но именно тогда в жизни начались серьезные искушения и тяжелые
напасти. По молитвам матери я начал ходить в храм, просить Бога о помощи. Сложный
период продолжался довольно долго, и я долго просил о помощи, потихоньку
воцерковляясь».
Молитвы
матери были услышаны, Игорь окончил
Духовное училище, затем год провел в качестве послушника в
Свято-Троицком монастыре Симферополя (где покоятся мощи святителя Луки
Войно-Ясенецкого). Здесь окончательно определялся с выбором –– принимать
священный сан или нет.
«Каждая
человеческая душа борется с Богом, –– говорит о. Игорь, –– Израиль означает
«боровшийся с Богом». Каждая душа поврежденная, греховная и она хочет служить
самой себе. У меня было высшее экономическое образование, я хотел не Богу
служить и молиться, а делать свои дела. Но получилось по-другому… Перед принятием
сана человеку необходимо подготовительное время, нужно перекваситься, поменять
свои взгляды. У меня было на это 13 лет, но и 200 лет, возможно, будет мало,
каждому нужен свой период переосмысления жизни, своих ценностей, в зависимости
от того, насколько глубоко эти ценности в нас сидят. Я принял сан в 33 года. Получил
назначение в поселок Малореченское, а месяцев через 10 попросился у Владыки в Рыбачье строить
храм».
Поясню
ситуацию. В поселке Малореченское, что рядом с Рыбачьим, в то время возводился
большой, красивый храм во имя Святителя Николая и в память погибших моряков.
Храм строили профессиональные строители в три смены, был хороший спонсор. Отец Игорь
узнал, что в соседнем селе Рыбачье создана православная община, у которой храма
еще не было, но в пользование общине был передан бывший, развалившийся
кинотеатр. Владыка просьбу поддержал.
Первые
службы проходили на улице, потом удалось приспособить под богослужение
кинобудку, в которой и начали служить Литургию. Храм во имя св. блж. Ксении
Петербургской строили всем миром, с большим усердием, и года за два-три он в
поселке появился, пусть скромный и не такой красивый, как в Малореченском, но
так необходимый людям. «Никогда не имел отношения к строительству, но за эти
несколько лет стал заправским прорабом», –– вспоминает о. Игорь. Батюшка
уверен, что сама святая Ксения продолжает помогать строить храм, ведь спонсоров
крупных нет, однако как-то все появляется: то ракушечник, то шифер на крышу. Иконы,
церковную утварь, паникадило подарили хорошие верующие люди из Москвы. Когда
начинали первую службу, не было даже воскресной иконы. Нашли старую картонную
иконочку, поместили ее в рамку и положили на центральный аналой. Первое время
распечатывали иконы из интернета на цветном принтере, делали для них деревянные
рамочки и размещали на иконостасе.
«Храмовую
икону св. блж. Ксении Петербургской подарил нам начальник следственного отдела
Ровенской области, она изготовлена из янтарной крошки, –– рассказывает о.
Игорь. –– Он приезжал к нам на отдых, видел, какие труды мы прилагаем к
строительству храма, проникся, очень захотел сделать свой вклад, и теперь это
наша главная икона. Она находится на центральном аналое, мы берем ее на
крестные ходы, на Пасху или когда идем к морю ночью на праздник Крещения. Она
участница всех наших высокоторжественных духовных событий. На обороте иконы
надпись: "В дар
храму св. Ксении пос. Рыбачье г. Алушта. От рабов Божьих Слободанюка В.А. и
Саморохова В.А.”».
Отец Игорь
налаживает церковную жизнь не только в Рыбачьем, но и в соседнем поселке
Солнечногорское, где тоже решили построить храм. Здесь, правда, не было даже
разрушенного кинотеатра. Первое время батюшка, так же как и в Рыбачьем, молился
на улице, один: приходил, звонил в колокола, сделанные из старых газовых
баллонов, служил молебен с акафистом (прихожан не было вообще) и уходил. Раз в
неделю его пускали в клуб, но и там молящихся, кроме него не было. Однако вымолил!
В Солнечногорском общине выделили часть небольшого жилого здания, которое можно
было начинать перестраивать под храм –– во имя святого великомученика Георгия
Победоносца.
По
рассказам о. Игоря, строительством храма занималась семья Василия Устенко:
он сам, его жена и семеро детей –– выходцы из Западной Украины, города Львова.
Василий на работу ходил, как на праздник: «Если красиво сделано, у самого
сердце радуется», –– говорил Василий, ныне уже покойный. Сейчас о. Игорь
служит здесь Литургию, в храме проходят престольные праздники, люди исповедаются,
причащаются. «Община здесь развивается сама, волею Божиею, Бог помогает, ––
говорит настоятель. –– Люди спрашивают, чем помочь, предлагают материальную
помощь, стройматериалы, приходят поработать».
Строительство
продолжается и по сей день: обустраивается алтарь, возводится купол, спонсоров
нет, храм поднимают немногочисленные местные жители (по подсчетам социологов
верующих здесь 1%, но это поистине золотые крупицы), да паломники, которые
приезжают к о. Игорю в пансионат. Оплачивая проживание и питание, они тем
самым содержат оба храма.
«Паломнический
пансионат служит большим подспорьем, –– рассказывает о. Игорь. –– Это
фактически один из источников материального существования наших храмов. Потому
что села здесь маленькие, люди разные –– кто-то жертвует на храм, кто-то нет. На
строительство нужны большие деньги, с шапкой особенно не насобираешь, пансионат
много помогает в этом деле. Господь дал нам такой выход, и мы сами трудимся,
сами занимаемся летним отдыхом для православных. И людям приятно, и нам хорошо».
Не
удержалась, спросила батюшку:
––
Чья была идея сделать такой пансионат?
––
Это была Божья идея, –– отвечает батюшка. –– Сперва я строил себе маленький
домик, а потом Господь зажег сердце. Сказано: сердце царево в руках Божиих. Так
и сердце каждого человека в руках Божиих. Если Господь хочет, он стучится в
сердце человеческое, и если человек его пускает, Он воспламеняет его каким-то
делом. Я помню, у меня было большое горение, когда возводил этот дом. Он как-то
сам разрастался, денег не было особых, но кто-то дал мне грузовик «покататься»,
я сам возил стройматериалы, чтобы
подешевле было, и сам строил, копал, приходили паломники, тоже копали.
––
Дом построили паломники?
––
Нет, конечно, –– улыбается батюшка. –– Паломники закладывали первый камень, помогали
вырыть канавку, придут, бывало, попросят: «Дайте я пару раз копну, чтобы была
моя толика», –– как откажешь. Дом строили, конечно, строители, причем, разного
уровня, было тяжеловато. Но Бог помогал, и дом чудесным образом построился за
год или два. Сейчас пансионат работает третий сезон. В первый было только два
этажа, без удобств (приходилось ходить во двор). А теперь удобства в номерах,
прибавились третий этаж и второе здание.
***
7
часов утра. Мы стоим на высокой
горе, кажется, протяни руку и коснешься облаков, под ногами, уходя в горизонт,
раскинулось море, легкий утренний ветерок, чайка зависла в воздушном потоке,
впереди отец Игорь в облачении и «Царю Небесный…». Эту молитву мы, насельники
пансионата, поем дружно хором, а потом каждый по очереди читает вслух одну-две
молитвы утреннего правила. По окончании отец Игорь подходит к каждому с
благословением, поздравляет с праздником и просит прощения. У каждого – и взрослого,
и у ребенка.
В
7:30 –– завтрак. После него благодарственный молебен св. Ксении Петербургской в
храме ее имени. Рыбачье – поселок небольшой, основную часть населения
составляют отдыхающие. Найти певцов и чтецов для службы батюшке ой, как
нелегко, приходится справляться одному: и за чтеца, и за хор, и за алтарника.
Иногда о. Игорь просит помощи у приезжих. Сегодня вечером он попросил
спеть нас. Скажу сразу, мы на клиросе никогда не пели, о чем и поведали о. Игорю,
но он принял эту весть спокойно, сказал лишь, что мы можем ему подпевать. Когда
мы начали подпевать, поняли, что о. Игорь поет особым, монастырским распевом, в который мы не попадаем, как ни хотим, испорченные столичными
концертными мелодиями. Позор наш был неописуем, мы не знали, куда провалиться
от стыда и молчали. Пришлось батюшке отдуваться одному. Единственное, на что
нас хватило, это на «Господи, помилуй!» и то к концу службы. Получилось почти как
в кинофильме «Трое в лодке, не считая собаки»: «Вы там будете петь? Нет, Вы там
будете слушать».
Однако
батюшка оказался не из робких и попросил нас на следующее утро попеть на
Литургии. Меня чуть удар не хватил, у подруги резко заболел живот, что-то упало
со стола и разбилось, где-то далеко в глубинах морей началось землетрясение,
космический аппарат впервые не вышел на расчетную орбиту. Однако противиться священнику
было не в наших правилах. «Такова, видно, воля Божия», –– решили мы.
Таинство
регентского искусства пришлось постигать прямо во время Литургии, до меня вдруг
начали доходить все эти жесты, эти «ми-фа-ля», камертон в руках, я постигла,
насколько эти вещи просты и необходимы (нет ничего лишнего и показного), я
познала цену простому взмаху руки регента. И как же я была благодарна нашей
преподавательнице по литургике, Елене Александровне, которая вложила в нас не только
все чинопоследования, но и азы церковного пения.
Эта
служба открыла мне много нового, Господь словно хотел показать ее с другой
стороны. Я поняла, как это здорово простым прихожанином стоять в храме, имея
возможность молиться и делать поклоны или опускаться на колени в особо
торжественные моменты. Те, кто поет на клиросе, всего этого лишены, они службы
практически не видят, для них Литургия –– набор пауз и фраз, им некогда молиться,
они работают. И это совершенно другие ощущения. И невероятная ответственность.
С
чувством полного смирения мы выходили из храма, переваривая впечатления. Когда
на следующий день батюшка спросил, кто хочет попеть на всенощной, мы хором
промолчали. Благо с нами была одна милая старушка, предпринявшая паломничество
по Крыму и проездом оказавшаяся в пансионате. Бабушка охотно согласилась петь
всю службу одна, заявив, что уже лет десять поет в своей сельской церкви. Когда
она запела в храме Георгия Победоносца, стало понятно, что в селе том о
церковных напевах имеют свои представления. Это напоминало скорее фольклор –– деревенская
завалинка, девчонки с семечками, луна и «Что
стоишь, качаясь, тонкая рябина…». Батюшка не выдержал, деревенское пение
свернул, хотя голос у бабушки был очень проникновенный. Пришлось допевать нам. Предыдущий
опыт не прошел даром, после службы старушка бросилась нам в ноги, прося прощения,
весьма озадачив этим. Она видно решила, что мы профессиональный хор.
…День
клонился к концу, мы сидели на берегу моря. Здесь очень красиво – плывешь и
любуешься облаками, застрявшими на вершинах гор, словно огромный зефир, над
тобой зависли чайки, на горизонте белеют корабли. Ровная морская гладь,
горизонт только начинает сливаться с морем. Я плыву, и в голове рождается
метафора: вот так и человек плывет по житейскому морю к своему спасению, над
ним небо, свет, воздух, красота, покой, тишина, умиротворение, а под ним темная
бездна. Человеку осталась лишь эта тоненькая прослойка между морем и небом, эта
полоска его человеческого бытия. Темнеет, страшно, холодно, трудно – а плыть
надо, иначе утонешь.
После
моря, пока поднимались к пансионату, над головой стали сгущаться тучи. Свинцово-синие,
они разрастались, словно на дрожжах, и заполонили собой почти все небо,
предвещая страшную грозу. Вдруг из глубины этих туч, словно прожектор, пробился
длинный прямой луч света. «Смотрите, смотрите!» –– послышались голоса. Тучи
расступились в другом месте, словно кто-то протер давно немытое стекло, и
сквозь мрачную темноту показался кусочек ясного, ослепительного неба с четким
изображением купола храма и части его стены, словно кто-то с той стороны
показывал нам кино. Мы стали судорожно доставать фотоаппараты и мобильные. И это
невероятное явление нам удалось заснять!
…Всенощная
шла три часа. Батюшка, хоть и один, но служб не сокращает, вычитывает всё, до
единой молитвы. В 21:00 он на общей молитве. Всех благословил, попросил у всех
прощения. Завтра в 7:30 Литургия. Когда он отдыхает? Мы все заряжаемся от него особой
теплотой и любовью, а от кого заряжается он?
***
На
следующий день мы сидим с о. Игорем на скамеечке с Андреевским флагом прямо
над обрывом (перед глазами море и небо), и беседуем.
––
Я все время пытаюсь анализировать, почему так быстро и с такой помощью были
построены и храм, и пансионат. В чем тут замысел Божий? Что Господь хочет от
нас? Конечно, здесь большая перспектива, потому что место это находится в
удалении от села, от шума, и очень красивое. Обратите внимание, у нас все
молитвенные места расположены в самых красивых местах: Лавра Киево-Печерская
над Днепром, Афон в таких замечательных местах над морем. И тут для молитвы
место очень хорошее, благодатное, красивое, все время утешает необыкновенным видом
–– горы, море, воздух, птицы летают, очень много экзотических насекомых, они
чувствуют себя как дома, природа близко. Если мы в городе посмотрим –– их там
нет, для них город –– враждебно-агрессивная среда. А здесь для них простор. На
вечерней молитве к нам выползают ежики. В прошлом году лисица приходила, она жила
рядом. Когда мы только поселялись здесь, она рассматривала –– что за существа такие
будут жить по соседству.
––
Как в «Маленьком принце».
––
Да, Лис приходил, только не разговаривал, просто смотрел. Мы молились, а он
придет, посмотрит и убежит, боялся...
У
нас, православных, есть особый стиль жизни –– молитвенное правило, постные дни,
постоянная попытка защитить себя от греха, соблазнов в миру. Часто мы чувствуем
себя в той среде, где живем, белыми воронами, потому что вокруг большей частью бездуховность.
На работе, в городе, социуме среда часто агрессивная по отношению к
христианству, она спорит, что-то доказывает, враждует против Христа, а тут
такая возможность православному человеку побыть в своем мире, где нет агрессии,
шумной музыки, где не курят, не ругаются, не пьянствуют, не нарушается молитвенный
график, а наоборот, молитва усиливается. Кто здесь молился, почувствовал, что
молитва другая, соборная. Причем над нами словно купол ночное небо, украшенное звездами,
море шумит. Здесь открывается новый молитвенный уровень, новая перспектива. Люди,
которые у нас побывали, возвращаются домой и пишут в письмах, что сохраняют
совместную молитву дома, собираясь всей семьей и по очереди читая правило, как
у нас.
Человек,
приезжающий на юг, волей-неволей нарушает посты, а у нас соблюдаются постные
дни, можно поехать в паломничество по святым местам Крыма, помолиться, принести
свою помощь какому-нибудь крымскому монастырю, одновременно принося пользу
своей душе. У нас человек не просто отдыхает, он получает духовную пользу, увозя
с собой не только загар и сувениры, но и особую благодать душеполезного отдыха.
Я
очень благодарен Богу, что именно здесь и так быстро все построилось и
управилось, что есть живая община, идет живая молитва, богослужение, благодаря совместным
трудам у общины есть авторитет. Люди, хотя ненадолго, но заходят в наш храм, и
это очень приятно. И приходят все новые и новые люди, это очень хорошо, слава
Богу!
***
Дня
за два до отъезда потянуло домой. В поезде чувствовалась усталость от всего
пережитого, показалось даже, что можно было не ездить, а отправиться
куда-нибудь, где поцивильнее, полегче. Но как только в жизнь ворвалась Москва и
стала, подобно вампиру высасывать соки, стало ясно, какую драгоценную жемчужину
мы приобрели там, и как хочется опять на эту гору, на общую молитву, под крыло
батюшки. Мы вернулись другими. Эти 10 дней что-то глобально в нас изменили, я
помню исповедь, которая вскрыла глубинные залежи неосознаваемых мною грехов, до
которых другие батюшки за несколько лет так и не докопались, а о. Игорь
одной фразой все в душе перевернул. Словно садовник взрыхлил землю, чтобы она,
проснувшись от зимней спячки, задышала и дала росток, а тот в свою очередь добрый
плод.
Как-то
после окончания Литургии в храме Ксении Петербургской один из отдыхающих,
солидный мужчина с бархатным голосом, спросил у служащей церковной лавки:
––
У вас проповеди о. Игоря есть?
––
Нет, –– очень удивилась служащая.
Мужчина
удивился не меньше:
––
Как? Такие проповеди –– и нет? Надо бы записать!
Батюшка,
действительно, говорит удивительные проповеди, но чтобы их услышать, надо ехать
в Рыбачье. Он ждет.
